Архив метки: книжки

Про новости литературного рынка

Широкими (“широкими”, понятно, в крайне узких кругах) креативными массами новый роман Пелевина моментально (дня не прошло с начала продаж) был скачан и обосран™. Это очень хороший признак, кстати; вот когда креативный гражданский активист с богатым внутренним миром выражает восхищение чем-либо, тогда нужно насторожиться и на всякий случай держать наготове носовой платок, а то и тазик.

Собственно по тексту: вступительная часть, на мой вкус, слишком уж затянута. Виктор Олегович как-то уж совсем неспешно запрягает, но затем безо всякой паузы переходит от символических присказок непосредственно к дуговой сварке. Про гинекологию протеста аннотация не врала, всё на месте.

Бо­рясь за сер­д­ца и умы, ра­бот­ни­ки дис­кур­са пос­то­ян­но тре­бу­ют от че­ло­ве­ка отве­чать «да» или «нет».Все мыш­ле­ние че­ло­ве­ка дол­ж­но, как элек­т­ри­чес­кий ток, про­те­кать меж­ду эти­ми дву­мя по­лю­са­ми. Но в реальности воз­мож­ных от­ве­тов всег­да три – «да», «нет»и «пошел ты на­хуй». Ког­да это на­чи­на­ет по­ни­мать слишком мно­го лю­дей, это и означает, что в черепах по­явил­ся люф­т.

* * *

Гражданский протест — это технология, которая позволяет наделить любого экранного дрочилу чувством бесконечной моральной правоты.

* * *

Это будет реалити-шоу, которое никто даже не посмеет так назвать. Потому что оно обнимет всю реальность, которую мы будем правильным образом показываеть ей самой, используя зрителя не как конечного адресата, а просто как гигиеническую прокладку. И как только зритель почувствует, что он не адресат, а просто сливное отверстие, как только он поймет свое настоящее место, он и думать забудет, что кто-то пытается его обмануть. Тем более что ему будут не только предъявлять актуальные тренды, но и совершенно реально бить по зубам…

И это я ещё до русского бунта не дочитал. В целом: даже ½ текста уже вполне окупила разрыв, который пришлось сделать в моём плане чтения. Пишите, Виктор Олегович, ещё.

PS

Совсем не понимаю воплей “дорого!” и “зажрались!”  — Литрес отдаёт за 169 рублей в любом формате и без DRM, то есть практически даром (это три бутылки относительно хорошего пива, или семь бутылок кефира; лично я давно уже предпочитаю второе первому). Ну а кто вместо FB2 покупает криво склеенную туалетную бумагу в “столичном книжном бутике”, тот сам себе тупое буратино, и незачем тогда и вопить.

Литературное

Который уже раз пытаюсь добить последнюю из шести книжек Дюны, и который раз обламываюсь. Это невозможно читать, даже в поезде. Лучше котиков смотреть в фейсбуке, чем.

Похоже, эпический замысел Франка Герберта так и останется для меня тайной.

Жаль.

Пара слов о культовых писателях

Фильм гражданина Бондарчука-младшего хоть и получился на удивление кривым, тупым и нелепым, вызвал в Сети изрядный ажиотаж. Изо всех щелей полезли яростные ценители творчества культовых™ советских писателей Аркадия и Бориса Стругацких. Причём каждый второй ценитель, пуская злую соплю, обязательно поминал некие «идеи», которыми якобы пропитано творчество культовых писателей.

Разумеется, ни один из яростных ценителей не сможет внятно, простыми короткими словами сформулировать — а в чём, собственно, эти самые «идеи» заключаются. В лучшем случае в ответ можно будет получить невразумительное блеяние про мифическую «антисоветскую пропаганду» (которую зубастая советская цензура отчего-то в упор не видела). Но проводить опрос яростных ценителей незачем, культовые писатели своих идей вовсе и не скрывали.

Просто возьмём пару текстов и посмотрим.

«Попытка к бегству», первый (во всяком случае, по внутренней хронологии) текст «прогрессорской» линейки. Планета Саула, трогательно-наивные земляне попадают из своей уютной оранжереи прямиком в рабовладельческий строй.

- Весь космофлот в разгоне, – сказал Антон.
– Что?
– Я говорю, весь космофлот в разгоне. Я прикинул: для начала нужно хотя бы десяток рейсовых “призраков”, А их всего сто пятьдесят четыре, и все сейчас у ЕН 117 для броска за Слепое Пятно.
– Построим новые, – решил Вадим.
Антон покосился на него.
– Опять у тебя в голове сверкающая каша… Ты, Димка, имей в виду, что на Саулу тебя, скорее всего, больше не пустят.
– Как это так – не пустят?
– Очень просто. Там нужны не двадцатилетние рубаки, а профессионалы в самом серьезном смысле слова. Я вот представить себе не могу, чтобы столько настоящих профессионалов можно было оторвать от планеты. И это еще полбеды.
– Ну-ну, – поощрил Вадим. – А вторая половина?
– А вторая половина, голубчик ты мой… – Антон вздохнул. – Существует уже два века такая незаметная организация – Комиссия по контактам. И что для нее характерно: во-первых, без ее разрешения ни один звездолетчик не сядет в кресло пилота, а во-вторых, в ее составе нет ни одного рубаки, а люди все, как на подбор, серьезные, умные и видящие последствия.

Интересная ситуация. Контора по имени «Комкон» сущестует уже 200 лет, но является незаметной. Настолько незаметной, что половина (как минимум) землян вообще не имеет представления о существовании и функциях этой конторы. «Настоящие профессионалы» знают, но помалкивают. И это в открытом коммунистическом обществе.

О результатах спасательной миссии на Саулу история умалчивает, мы не знаем, что именно там получилось и получилось ли хоть что-нибудь. Это вообще характерно для культовых писателей: они очень не любят описывать последствия того, что творят их герои. Поэтому почти все истории, рассказанные Стругацкими, просто обрываются на самом интересном месте.

Следующим по списку идёт «Трудно быть богом». Отсталые планеты для коммунистической Земли уже не редкость, уже выработана концепция работы на таких планетах и даже учреждён специальный департамент — Институт экспериментальной истории. На безымянной планете несут службу двести пятьдесят разведчиков, но ни о каких «прогрессорах» речи пока не идёт, только наблюдение, сбор информации и спасение особо ценных (с точки зрения землян) аборигенов от различных, свойственных отсталым социальным формам, неприятностей. Наблюдатели-земляне связаны строгими правилами: им нельзя своими руками убивать аборигенов ни при каких обстоятельствах, даже ради защиты собственной жизни.

И вот случается страшное: один из аборигенов оказывается ну очень хитрой и шустрой сволочью, происходит государственный переворот с последущими резнёй и террором.

- Тебе надо было убрать дона Рэбу, – сказал вдруг дон Кондор.
– То есть как это “убрать”?
На лице дона Кондора вспыхнули красные пятна.
– Физически! – резко сказал он.
Румата сел.
– То есть убить?
– Да. Да! Да!!! Убить! Похитить! Сместить! Заточить! Надо было действовать. Не советоваться с двумя дураками, которые ни черта не понимали в том, что происходит.
– Я тоже ни черта не понимал.
– Ты по крайней мере чувствовал.
Все помолчали.
– Что-нибудь вроде Барканской резни? – вполголоса осведомился дон Кондор, глядя в сторону.
– Да, примерно. Но более организованно.
Дон Кондор покусал губу.
– Теперь его убирать уже поздно? – сказал он.
– Бессмысленно, – сказал Румата. – Во-первых, его уберут без нас, а во-вторых, это вообще не нужно. Он по крайней мере у меня в руках.
– Каким образом?
– Он меня боится. Он догадывается, что за мною сила. Он уже даже предлагал сотрудничество.
– Да? – проворчал дон Кондор. – Тогда не имеет смысла.
Дон Гуг сказал, чуть заикаясь:
– Вы что, товарищи, серьезно все это?
– Что именно? – спросил дон Кондор.
– Ну все это?.. Убить, физически убрать… Вы что, с ума сошли?
– Благородный дон поражен в пятку, – тихонько сказал Румата.
Дон Кондор медленно отчеканил:
– При чрезвычайных обстоятельствах действенны только чрезвычайные меры.

Что же получается? Что при «чрезвычайных» обстоятельствах можно и нужно игнорировать правила, диктуемые высокими коммунистическими иделами. Какое уж там «правило бабочки», какое там «не убивай». Если нам хочется спасти десять тысяч аборигенов и если для их спасения нужно прирезать какого-то одного — значит, и нужно его прирезать.

Дальше (как это частенько бывает в историях культовых писателей) следует дикий, никак не стыкующийся ни с текущей ситуацией, ни даже с элементарной логикой причинно-следственных связей, эпизод с нападением на дом Руматы, убийством его походно-полевой жены, помрачением рассудка и тотальным массакром на арканарских улицах.

Наконец, «Обитаемый остров». Неизвестно, сколько прошло времени (такими мелочами, как хронология, культовые писатели себя не утруждают), но концепция работы на отсталых планетах изменилась коренным образом. Рудольф Сикорски тоже землянин, как и Румата, но если благородного дона мысли о «настоящем макроскопическом воздействии» посещали разве что в горячечном бреду, то для лопоухого Странника это уже не фантазии, а повседевный труд.

Боже мой, боже мой. “…сотри его с лица земли”. Он так и сказал тогда: “Сотри его с лица земли”, и Странник взял со стола тяжелый черный пистолет, неторопливо поднял и два раза выстрелил, и чадо охватило руками пробитую лысину и повалилось на ковер…

* * *

Нужно было быть Странником, чтобы поднять руку на Волдыря – в тот же вечер они напали на него прямо у ворот его особняка, изрешетили машину, убили шофера, убили секретаршу, и загадочным образом полегли сами, все до единого, все двадцать четыре человека с двумя пулеметами…

Никаких глупых ограничений вроде табу на лишение аборигенов жизни уже нет и в помине, Сикорски действует как матёрый оперативный агент с лицензией на убийство. И понятно, что не ради своего личного удовольствия (хотя, кто знает) он стреляет в затылок беззащитному человеку, цель-то преследуется самая благая.

- Я – работник Галактической безопасности, – сказал Странник с горечью. – Я сижу здесь уже пять лет. Мы готовим спасение этой несчастной планеты. Тщательно, бережно, с учетом всех возможных последствий. Всех, понимаете?..

Ага, вот эти парни. Галактическая Безопасность. ГБ, если одним словом. Правда, Контора в текстах культовых писателей называется всё же не Комитетом, а Советом, иначе с аббревиатурой получилось бы немножко неаккуратно. Но ясно даже и ежу, что принести счастье несчастной осталой планете, где живут бедные, злые люди, может только специальная секретная служба, агенты которой не забывают о поговорке про разбивание яиц перед изготовлением омлета. Что характерно — только о планете Саракш мы можем сказать, что там у «прогрессоров» действительно получилось что-то изменить к лучшему. В текстах последующих книжек можно найти едва ли не десяток отсылок к светлому будущему вывернутого наизнанку мира.

Ну, так и какие же светлые идеи предлагают нам культовые писатели?

Когда приехал врач, я уже знал, что буду делать дальше. Я найду Эля. Я заплачу ему любую сумму. Может быть, я буду его бить. Если понадобится, я буду его пытать. Он скажет мне, откуда ползет на мир эта зараза. Он назовет мне адреса и имена. Он скажет мне все. И мы найдем этих людей. Мы разгромим и сожжем их тайные мастерские, а их самих мы увезем так далеко, что они никогда не смогут вернуться. Кто бы они ни были. Мы выловим всех, мы выловим всех, кто когда-либо пробовал слег, и их мы тоже изолируем. Кто бы они ни были.

Потом я потребую, чтобы изолировали меня, потому что я знаю, что такое слег. Потому что я понял, что это была за мысль, потому что я социально опасен, так же как и они все. И это будет только начало. Начало всех начал, и впереди останется самое важное: сделать так, чтобы люди никогда, никогда, никогда не захотели узнать, что такое слег. Наверное, это будет дико. Наверное, многие и многие скажут, что это слишком дико, слишком жестоко, слишком глупо, но нам же придется это сделать, если мы только хотим, чтобы человечество не остановилось…

Это «Хищные вещи века», отсталая планета Земля. Оперативный агент секретной службы Иван Жилин и понятия не имеет о том, что когда-то его профессия будет называться затейливым словом «прогрессор». Интересно, многие ли из состава яростных ценителей творчества культовых писателей смогут поставить личную подпись хотя бы под словами «цель оправдывает средства»?