Памятные даты: Цусима
Заметки Комментарии выключены
Днём 14-го мая 1905-го года в районе островов Цусима началось морское сражение между русской Второй эскадрой Тихого океана и Объединённым флотом Японии. Первое и, пожалуй, единственно в истории “правильное” генеральное сражение равных по силе броненосных флотов продолжалось более суток и завершилось полным разгромом Второй эскадры. Из пяти последних броненосцев, остававшихся в строю к утру 15-го мая, четыре были окружены японскими кораблями и сдались на милость победителей. Пятый — “Адмирал Ушаков”— сдаваться не пожелал и был затоплен командой. Самая трагическая и самая позорная страница в истории русского военного флота.
Про Цусиму написана тонна книг и статей во всех мыслимых жанрах, от сухой аналитики до бульварной беллетристики. Нарисованы квардратные километры карт, схем и чертежей. Нет никакого смысла пересказывать что-то из этого террикона. Но некоторые моменты всё-таки хотелось бы отметить — на память.
Первое, настроения в русском обществе тех времён. Вот два характерных примера. Некий корабельный инженер перед самым походом оказывается в обычной около-интеллигентской компании и потом рассказывает в дневнике, что был шокирован язвительным презрением, с которым прогрессивные гуманитарии отзывались о флоте и прочили “самотопам” скорую и бесславную гибель. Русская интеллигенция, my ass. Русские квасные патриоты, впрочем, будучи на другом полюсе, абсолютно не отличались по сути — адмирал Небогатов вспоминает, как ему в отряд балтийских броненосцев пытались навязать некое судно-парк аэростатов (без сомнений, ценнейшее подспорье броненосной эскадре в 1905-м году), купленное по “патриотической” подписке какими-то купцами. Судно было старым, никуда не годным, никаких аэростатов запускать не могло, но когда Небогатов попросил начальство избавить отряд от этой рухляди, то получил изумительный ответ: “Что же скажет общественное мнение? Возьмите уж, не отказывайтесь”. И пришлось бы тащить гнилое корыто до самой Цусимы, если бы в самом начале похода у корыта не выявились фатальные дефекты машинной установки. Диву даёшься, какую же страшную силу имело общественное мнение (то есть, выражаясь по-современному, напечатанные в газетах высеры безграмотной школоты) в Российской Империи.
Второе, поведение русских адмиралов до и во время сражения. Рожественский, будучи командующим, повёл эскадру в бой по следующему плану: “курс N23, в случае выбытия головного эскадру ведёт следующий мателот”. В переводе на русский это означает “тупо идём в лоб, не обращаем внимания вообще ни на что, у кого получится прорваться, тот прорвётся, прочие утонут” — примерно так и получилось. Адмирал Энквист, располагая тремя быстроходными и не имеющими серьёзных повреждений крейсерами (один из которых был “Аврора”, та самая), после дневного боя попросту бросил эскадру и ушёл на Филиппины, где все три крейсера были интенированы. Наконец, адмирал Небогатов утром 15-го сдал японцам всё, что осталось от Второй эскадры и находилось под его командованием. Чтобы ускорить сдачу (японцы, видимо, поначалу отказывались верить таким позорным сигналам), адмирал Небогатов приказал спустить на коряблях Андреевские флаги и поднять японские. Что же, какое общество, такие у него и адмиралы. Причём эти были ещё из лучших.
Тут, кстати, есть очень примечательная деталь. В своё оправдание Небогатов заявил дословно следующее: “я уже стар, мне жить осталось недолго, но под моим началом было две тысячи невинных душ, ещё могущих принести пользу отечеству, я хотел их спасти”. С точки зрения прогрессивного гуманитария — благое дело, именно так и надо вести войну. Но, во-первых, с подобной мотивацией надо становится врачом или священником, а никак не боевым адмиралом. А во-вторых, вот как выглядело спасение невинных душ на самом деле: ночью, когда японцы отвели свои броненосцы и предоставили действовать лёгким силам, флагман Небогатова “Николай Первый”, почти не имея повреждений, дал полный ход в тринадцать узлов, нимало не заботясь о том, могут ли поспеть за ним другие корабли эскадры. Сильно повреждённый “Наварин” не мог дать такого хода, быстро отстал, и, оставшись в одиночестве, был потоплен японскими миноносцами. Из 703 человек его команды спаслось только трое матросов. На чью совесть надо записать остальные семь сотен, адмирал Небогатов в своих оправдательных речах не уточнял.
И третье. Хоть и не не имеющее к Цусиме прямого отношения, но чтобы два раза не вставать™. Все новейшие русские броненосцы, принимавшие участие в сражении, были построены на петербургских верфях. В артиллерийском бою с практически равным противником все они (за исключением “Орла”, который японцы просто не успели прикончить до завершения светового дня) были потоплены. Их живучесть оказалась совершенно недостаточной — стоит только отметить, что все они закончили свою жизнь “внезапно перевернувшись” (именно поэтому на броненосцах было так много погибших и так мало спасённых). А вот краса и гордость русского флота бронепалубный крейсер “Варяг”, о котором до сих пор слагают стихи и поют песни, выдержал артиллерийский бой при шестикратном превосходстве японцев и ещё имел силы отбиться и вернуться обратно в порт. Возможно, это простое совпадение, но “Варяг” был построен фирмой “Уильям Крэмп и сыновья” на верфях Филадельфии. Причём построили “Варяг” всего за два года — для сравнения, сопоставимую по характеристикам “Аврору” Новое Адмиралтейство стоило семь лет (о разнице в стоимости можно даже и не заикаться).
Ну а в целом — праздновать нам сегодя нечего, понятно. А вот помянуть пять тысяч русских моряков, которые приняли страшную смерть в своих горящих и тонущих кораблях — стоит.
